Настройки отображения

Размер шрифта:
Цвета сайта:
Ностройка изображения
Ностройка изображения

Настройки

Алтайдын Чолмоны

Великая Тартария или Туркестан?

21.02.2020

Радикального пересмотра границ в Средней Азии после распада СССР не было

Советские элиты, после распада СССР оказавшиеся у власти в новообразованных республиках, не были готовы к пересмотру границ.

Когда им требовалось решать непростые экономические вопросы, на первый план вышли другие заботы, нежели перекраивание территорий,

считает специалист по истории Средней Азии Светлана Горшенина.

«Тартары» виделись то как «сатанинское племя», то как воплощение не менее дьявольских Гога и Магога, то как наследники десяти исчезнувших племен Израиля»

История Средней/Центральной Азии соткана из сложно сплетенных историй различных государственных образований, часть из которых была сцентрована на самом регионе, а часть входила в качестве составляющих в соседние страны/империи. Сегодня многие из этих государственных образований нам известны не под их собственными самоназваниями, а под теми наименованиями, что утвердились в европейской исторической или географической традиции. «Тартария» — один из классических случаев такого типа.

Самые первые наименования того региона, который мы сейчас называем то Средней, то Центральной Азией, связаны с ахеменидской империей: они фигурировали в надписи Дария I в Бехистуне, представляющей список двадцати трех провинций или народов империи. Эти ахеменидские названия провинций, такие как Парфия, Маргиана, Дрангиана, Ария, Хоразмия, Бактрия, Согдиана, Скифия и Арахосия, были унаследованы античными историками, философами и географами, которых мы сегодня воспринимаем в качестве создателей большей части «классической» информации о пространственной организации региона в древности, определивший топографический словарь европейской географии вплоть до XVIII века.

В этот пазл европейское Средневековье привнесло свои коннотации, «породнив», в частности, этот регион с мифическими народами Гог и Магог, связанными с Антихристом и адом.

Со своей стороны арабские географы VIII—XIV веков, не избежавшие влияния древних и средневековых авторов, нередко определяли этот регион или в соответствии с наименованием населявших его народов (отсюда, в частности, Туркестан) или в соответствии с его географическим положением (например, Мавераннахр, то есть «Междуречье»), привнося также новые топонимы локального происхождения (например, Фар, Кандагар или Кашмир).

В этом топонимическом «бульоне», где пересекались разные географические и лингвистические традиции разных эпох, «Тартария» — именно с «р» — появляется и входит в широкий оборот в Европе в контексте татаро-монгольского нашествия: наименование одной из урало-алтайских этнических групп — «татары», представители которой входили в армию Чингисхана и которая долгое время воспринималась как синоним Монгольской империи, — ставится в параллель мифическому аду — «тартару», из которого, казалось, выходили полчища «диких» кочевников, олицетворяющих собой для Европы грядущий Апокалипсис. Впервые, в 1173 году, упомянувший — вполне нейтрально — «Тартарию» Бенджамин Тудельский уходит в тень; на смену ему появляется цепочка западных правителей — от грузинской царицы Русудан (1224) до французского короля Людовика IX (1241) и римского императора и сицилийского монарха Фредерика II (1241), которые активно используют этот термин, который не был самоназванием ни империи Чингисхана, ни его наследников, и укрепляют связь между мифическим образом малоизвестного в Европе народа и преисподней: по словам Фредерика II, «пусть Тартары будут отброшены в их тартар» (ad sua Tartara Tartari detrudentur).

За этим псевдоэтнонимом скрывались разнообразные фантазмы, порожденные страхом: «тартары» виделись то как «сатанинское племя», то как воплощение не менее дьявольских Гога и Магога, то как наследники десяти исчезнувших племен Израиля, якобы запертых Александром Македонским за их еретические воззрения за высокими стенами и чье появление предвещает конец света. Подлинная история империи Чингисхана и позднее Чингизидов оставалась практически неизвестной в Европе.

«Российские специалисты всячески избегали и саму возможность приложения к российским территориям термина «Тартария», прямым синонимом которого вскоре стал Туран»

Негативные коннотации не исчезли и позднее, когда в XVII—XVIII веках европейская картография структурировала регион вокруг трех составляющих — российской/московской, китайской и независимой «Тартарией». В свою очередь, российские специалисты всячески избегали как использование буквы «р» в написании «Тартария» (она изредка появлялась лишь в переводных картах), так и саму возможность приложения к российским территориям этого термина, прямым синонимом которого вскоре стал Туран, символ глубоко континентальной «варварской» Азии, с которой проевропейски настроенные элиты Российской империи послепетровского времени никак не хотели себя отождествлять.

Будучи термином, сконструированным в Европе и привнесенным в Центральную Азию извне, «Тартария» по определению не могла отразить сути региона. С одной стороны, многочисленные классификации «тартарских» народов, активно составляемые исследователями XVII—XVIII веков, не могли охватить всего этнического разнообразия его населения. По мнению самих составителей, это создало к концу XVIII века неприемлемую ситуацию, в которой этнографический по характеру термин прилагался к географическому региону, населенному также и другими «расами», такими как монголы, калмыки, буряты, киргиз-кайсаки (казахи) и уйгуры, которые оставались не только «незамеченными», но воспринимали это определение как уничижительное.

С другой стороны, привязанность термина к географическому пространству была весьма нестабильной: «Тартария» могла начинаться то от Днепра, то от Дона, то от Волги, то от Урала и протягиваться то вплоть до севера Индии и Дальнего Востока, то резко обрываться у столь же нестабильных границ оседлых стран Туркестана. Более того, c конца XVII века «Тартария» начинает дробиться: картографы прибавляют к этому термину многочисленные эпитеты, и на картах появляются Tаrtaria Magna или Независимая Тартария, соотносимая с миром степей, который нередко также назвали «азиатской Скифией», «Малая Тартария» Крыма, «Российская или Московская Тартария» Сибири, «Китайская Тартария» Синьцзяня, северная, южная, восточная, западная, внутренняя, «подлинная», и т.д.).

В конце концов, в результате активной критики, инициированной П. Палассом в 1789 году, этот топоним уступил свое место не менее проблематичному термину Средняя/Центральная Азия.

Что же до топонима «Туркестан», то, будучи впервые упомянут в работах арабских географов IX века, он появился в Европе в XIII века благодаря царю Армении Хетуму I, после чего довольно вольно — на уровнях написания, определяемого географического пространства и государственных структур — использовался первыми европейскими путешественниками (от Бенедикта Поляка и Рубрука до Марко Поло и его современников) для описания то пространства на восток от Арала, то султаната Сельджукидов, то Анатолии, то Чагатайского улуса. К XIV веку картографы начинают выделять западный Туркестан, включающий в себя территорию от Сеистана и Герата через Хиву, Бухару и Самарканд вплоть до Ходжента и иногда называемый «Тартарским Тукестаном» (Tartaria Torquesten), а позднее Тураном, Мавераннахром, Большой Бухарией или Трансоксианой (XVIII век).

Этот западный Туркестан противопоставляется восточному Туркестану, который нередко становится синонимом «восточной Тартарии» или «Малой Бухарии». При этом все эти наименования не подразумевают существования некоего единого государственного образования, не предусматривают никаких точных границ, их географические контуры не совпадают в деталях, и их внутренняя иерархия нестабильна. Локальное по происхождению наименование постепенно трансформируются согласно европейской оптике и приобретает те же характеристики привнесенного термина, что и «Тартария».

В тот момент, когда новые российские владения получают официальное наименование Туркестанского генерал-губернаторства, а позднее Туркестанского края, в Германии звучит критика, согласно которой российские власти неправомерно узурпировали наименование «Туркестан» и что «подлинным» Туркестаном может быть только китайский Туркестан, где этот этнотопоним соответствует этническому составу населения региона.

Идея же «Великого Туркестана», который привязывается к империи Тимура, проклевывается, так и не оформившись в стройную доктрину, в начальный момент национально-территориального размежевания среди локальных элит, но очень скоро трансформируется в претекст для проведения репрессий в рамках кампаний, ведомых советской властью против «националистов» в этой среде нарождающихся среднеазиатских политических лидеров.

В XIX веке европейская картография уже привычно оперирует терминами «русский, китайский и афганский Туркестан», связывая их с процессом завоевания туркестанских ханств Российской империей.

Продолжение в следующем номере

Светлана Горшенина

 

ТОП

Конституция Российской Федерации

Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года Конституция Российской Федерации с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 1 июля 2020 года

Олег Хорохордин. Алтай Республиканыҥ бажында — бир јыл

       Олег Хорохордин Алтай Республиканы туй ла бир јылдыҥ туркунына башкарып јат. Бу кыска ӧйгӧ тергееде ондор тоолу школдор, балдардыҥ садиктери, фельдшерско-акушерский пункттар, јолдор ло кӱрлер чыныкталып тудулган. Башчы келер ӧйгӧ оноҥ до кӧп иштер темдектеп алган.

«Эҥ баштапкы болуп Гуркин артар…»

«Jаҥы jурукчылар чыгар, оны (кеендик-санатты) европей кемине кӧдӱрер, jе бу jолдо эҥ баштапкы болуп Г. И. Гуркин артар…»—деп, 1907 jылда Григорий Ивановичтиҥ Томск калада ӧткӧн таҥынаҥ баштапкы кӧрӱзи керегинде  Петербургтыҥ критиги М. Далькевич бичиген. Оноҥ бери  чактаҥ ажыра ӧй ӧтти.