Настройки отображения

Размер шрифта:
Цвета сайта:
Ностройка изображения
Ностройка изображения

Настройки

Алтайдын Чолмоны

Интерес к духовному наследию писателя

18.06.2021

Чот Енчинов родился 22 июня 1914 г. в многодетной семье с. Курота Онгудайского района. Малой родиной писателя является Енчиновский лог «за рекой Урсул неподалеку от деревни Короты Урсульской волости (ныне Онгудайский аймак) <…>. Отца звали Энчи, он был сыном знаменитого Ши-ме-судурчы из каракольско-каспинских сары-кергилов, мать была дочерью зайсана Чината, майманского рода» [Тарбанакова 2014: 4]. Из переписки писателя со Светланой Герасименко (г. Алма-Ата, 1966-1968 гг.), длившейся несколько лет, известно, что Чот в семье 13-й ребенок.

Чот Енчинов начинает учебу в с. Каракол, затем продолжает учиться в школе-интернате с. Чемал. После окончания школы он поступает в Ойрот-Туринский педагогический техникум, который заканчивает в 1931 г. и становится литературным сотрудником областной комсомольской газеты «Ойротский Комсомолец». С этого периода начинается литературная деятельность и политическая карьера молодого писателя. Первые произведения Ч. Енчинова стали публиковаться в газете «Ойротский комсомолец» (очерк «Мергендӱчи ячейка» («Передовик», 1932 г., №7), «Кайынтучы» (рассказ, 1932 г., №30), «Jаҥы Алтай» («Новый Алтай», 1932г., «Сибирские огни», в переводе В. Непомнящих).

Как известно, для полного и правильного понимания творчества писателя необходимо знать его биографию, в отрыве от нее невозможно дать правильную и полноценную оценку о его литературной деятельности в целом. Что же касается Ч. Енчинова, то «до настоящего времени мы не были осведомлены о его жизни и творчестве. <…> Литературное наследие Ч. И. Енчинова до конца не изучено, но опубликованное ждет своего исследователя». Сам писатель не оставил статей о своем творческом процессе.

Научная биография Ч. Енчинова тоже еще не написана, отсутствует выверенная хроника его жизни и творчества. Все это было связано с малодоступностью архивных материалов, которые научно-исследовательский институт им. С. С. Суразакова поступили только в начале XXI в. Затем в конце января 2021 г. автором данной статьи была получена от внучки писателя Ирины Олеговны (Константиновны) Енчиновой (1964-2021), проживавшей в г. Бийске, остальная часть архива. Это были преимущественно рукописи повестей, рассказов и стихотворений последних лет на алтайском и русском языках, а также некоторые официальные документы. Отдельные суждения, посвященные писательскому мастерству Ч. Енчинова, разбросаны по разным публикациям, выступлениям, воспоминаниям, в основном это упоминания о его произведениях в трудах литературоведов и отдельные статьи, в которых, как правило, образ художника слова соединяется с образом человека. К примеру, небольшой раздел о литературе периода Великой Отечественной войны в книге «Алтай литература» («Алтайская литература»), «О творчестве Ч. Енчинова» С. С. Суразакова; работы «Тузалу ла солун бичик» («Полезная и интересная книга»), «Литература периода Великой Отечественной войны и первого послевоенного десятилетия» С. С. Каташа и С.Ш. Катыновой, «Взгляд на биографии алтайских писателей-фронтовиков» и др. статьи Н. М. Киндиковой. Сюда же можно включить «Кире сӧс» («Вступительное слово») к последним сборникам Ч. Енчинова В.Т. Самыка и «Чот Енчинов и его произведения на русском языке» С. Н. Тарбанаковой и др. О творчестве Ч. Енчинова высказывались самые разные мнения, где присутствуют и менее благожелательные и критические отзывы. В последние годы наблюдается рост интереса к духовному наследию писателя.

Предлагаемый новый взгляд на творческий путь Чота Енчинова – это не попытка затушевывания былых оппозиций социалистического реализма и конкретно-идеологических определенностей, и не отказ от конкретно-исторических реально-стей, входивших в автобиографическое пространство писателя, который не должен быть «суженным, нормированным, даже предписанным».

Впервые о литературной деятельности начинающего поэта написал А.Л. Коптелов в журнале «Сибирские огни» (из дневника писателя): «Частенько к нам приходит комсомолец Чот Енчинов. Он низкоросл и крепок, как лиственница. Полные щеки его – алые, точно весенние цветы. Карие глаза его брызжут довольством и веселым смехом. <…> Чот работает в газете «Ойротский Комсомолец» и пишет стихи. Вчера он написал новое стихотворение, которое называется «Новый Алтай». В. Непомнящих переводит это стихотворение на русский язык.

Чот приходит к нам с колхозными песнями на алтайском языке, долго расспрашивал, как писать рассказ.

Я напишу на алтайском языке, сам переведу на русский, тогда вы прочитаете и поможете мне, – говорил он.

Я думал: «Три-четыре года тому назад пастухи, слагавшие песни где-то в долинах около вечных снегов, надеялись только на свою память и на память народа. Теперь они пришли в газеты. Их стихи о росте и укреплении колхозов, о новом быте и культурном строительстве печатаются в газетах «Кызыл Ойрот» и «Ойротский Комсомолец». За первым призывом идет второй, идут ударники. Поднимается ойротская, национальная по форме и социалистическая по содержанию, литература, но рост ее будет еще успешным тогда, когда будет обеспечена помощь мо-лодым писателям, учеба».

Уходя, Чот напомнил:

Хорошо, если бы красная организация писателей помогла мне уехать учиться литературному делу, а то отсюда меня не пустят. Говорят: работников мало.

Он стремился в литфак».

В другой статье этого же автора говорится следующее: «В 1927-1928 гг. и особенно в 1929-1930 гг. в Ойротии появляются молодые писатели, вышедшие из бедняцких слоев населения. В литературу приходят люди, которые еще недавно пасли байский скот. Появляются писатели-коммунисты и комсомольцы – Николай Чевалков, Чот Енчинов и др.». Как справедливо заметила С.Н. Тарбанакова, все они «они отличались друг от друга творческими биографиями, стилем, манерой образного мышления, но были похожи в одном – в своих стихах, песнях, поэмах – они стремятся отразить, воспеть успехи, показать свершения социалистического строительства, пишут о пламенной любви советских людей к своей родине и партии большевиков…».

В этот период на первом Всесоюзном съезде (1934) советскими писателями были поставлены новые задачи в изображении действительности. Они затрагивали в литературе тему исторического прошлого, и этот мировоззренческий ракурс был сфор-мулирован в выступлении В. Лидина: «В наше время нельзя писать книги без ненависти к прошлому и без страстной любви к настоящему». Следовательно, все писатели новой России должны были следовать в этом направлении: ««Ненависть к прошлому и страстная любовь к настоящему» – формула прямо-линейная, лишенная оттенков и полутонов. Она предполагает классовое отношение к истории и современности в свете нового метода социалистического реализма». Следовательно, «30-е годы являются противоречивым временем, как в истории алтайского народа, так и всего советского государства. Это время неподдельного энтузиазма и массового героизма людей, веривших и гордившихся тем, что они первыми строят справедливое общество. Глубоки были вера народа в революционные идеалы, радость созидания, победы над природой, сознание роста материального и культурного уровня народа. Но с другой стороны в эти годы утверждается жестокий тоталитарный режим, унифицировавший всю художественную жизнь; начались массовые репрессии по всей стране, не исключая даже самых дальних уголков».

В 1935-1936 гг. Ч. Енчинов учится в Москве в институте философии, литературы и истории. Поступить в институт считалось очень сложным, нужно было сдавать все экзамены по школьным предметам аттестата. В 1930-е годы это был один из немногих островков свободы в Москве и отличался «необычайным для эпохи духом свободы» и тем, что его закончили многие «известные впоследствии поэты, писатели, философы и историки <…>. К примеру, поэты П. Коган, Д. Самойлов, Б. Слуцкий, А. Твардовский, К. Симонов и др. Заочно его закончил и Александр Солженицын». К сожалению, ИФЛИ просуществовал всего 10 лет, а затем был слит с МГУ во время эвакуации в Ташкенте.

ИФЛИ тоже существовал в атмосфере исторической эпохи (аресты, чистки, доносы). Мрачные годы репрессий 1930-х гг. оставили свой след и биографии начинающего поэта Чота Енчинова. Каждый студент института, как молодой научный сотрудник, должен был писать критические статьи по литературоведению. Ч. Енчинов писал об алтайской литературе (в этот период он публикует на страницах журнала «Библиография литератур народов СССР» небольшие критические статьи об алтайской учебной и художественной литературе), что «вызвало бурю негодования» отдельных алтайских писателей. По их требованию постоянный представитель Горно-Алтайской автономной области при ВЦИК вынужден был немедленно отозвать молодого писателя с учебы и отправить на Алтай. Ч. Енчинову так и не удалось закончить обучение в этом институте.

Причиной тому были, как позже писал сам писатель, и преследования из-за выступления с критикой в адрес П. Кучияка брата Ч. Енчинова Н.И. (Толуш) Енчинова, который в 1935-1937 гг. был вторым секретарем Обкома ВКП (б) Ойротской автономной области. В этот период на страницах областной партийной печати «Красная Ойротия» вышла статья Толуша Енчинова (от 24 мая 1936 г. №72 «О буржуазно-националистической пропаганде». В то время П. В. Кучияк в течение семи месяцев находился в Москве (работал творчески), об это свидетельствуют записи в дневнике писателя за 1936 г. О публикации в газете он узнает 7 июня 1936 г. В Москве он встречается и Ч. Енчиновым: «2 сентябрь. Бӱгӱн Енчинов Чот келген. Оныла сӱрекей jакшы куучындаштым» («2 сентября. Сегодня приходил Чот Енчинов. С ним очень хорошо поговорил»).

После исключения из ИФЛИ Ч. Енчинов едет не домой, а в Ленинград и поступает в Ленинградский институт истории, философии, литературы и лингвистики (ЛИФЛИ), который потом в 1937 г. объединяют с Ленинградским университетом. Основным направлением данного института была подготовка младших научных сотрудников вузов, в области истории, философии, литературы и лингвистики. Ч. Енчинов учится на историческом факультете. Начинающему писателю с большим трудом удается закончить институт, так как в ноябре 1937 г. был арестован как враг народа родной брат писателя Н.И. Енчинов. Об этом срочно было сообщено по месту учебы Ч. Енчинова с требованием исключения из университета, но ректорат счел нужным оставить его продолжать обучение, Ч. Енчинова исключили только из членов ВЛКСМ.

В 1938 г. ему учебу все же удалось закончить благодаря поддержке академиков Грекова Бориса Дмитриевича, Струве Бориса Васильевича и доцента Мавродина, которые видели в нем будущего научного работника, но при этом как «брата врага народа» Ч. Енчинова в аспирантуре не оставили. В данном контексте справедливо звучат слова: «Кого-то эпоха «обижала», отнимала или сокращала творческую биографию, кому-то она открывала возможность для самореализации, создавала творческую биографию». После окончания института Ч. Енчинова направляют работать в Самаркандский университет.

Вопрос об участии в Великой Отечественной войне не выяснен до конца. По данным П. Самыка в августе 1941 г. писатель призван в ряды Красной Армии, в 1942 г. был ранен, вернулся домой и после восстановления опять отправляется на войну. Демобилизован по состоянию здоровья в мае 1943 г. Об этом литературовед Н. М. Киндикова пишет так: «В госархиве нами найдена телеграмма следующего содержания: «Первому секретарю обкома ВКП (б). Я иду в ряду РККА защищать родину. Не забудьте о моей матери. Уничтожим фашистов. Писатель Чот Енчинов». Телеграмма датирована 19.08.1941 годом, выслана из города Алма-Ата (Казахстан)».

По материалам архива известно, что в годы Великой Отечественной войны Ч. Енчинов активно работает в алтайской литературе, в текущей культурной жизни области, выступает на дискуссиях с коллегами, где по-прежнему сохраняет свою общественную и человеческую особость, полную внутреннюю независимость.

В июле 1943 г. по рекомендации алтайского крайкома и Горно-Алтайского обкома КПСС был принят в члены Союза Писателей СССР, продолжает преподавательскую деятельность в рабфаке г. Ойрот-Туры, руководит литературным отделом национального театра, а также работает председателем терминологической комиссии и руководителем литературного отделения области.

В 1944 г. Ч. Енчинов публикует сборник «Кожоҥдор ло туујылар» («Песни и поэмы»). В него вошли стихи-песни и пьеса «Эркин-Баатыр», написанная по мотивам алтайского героического эпоса. Затем в 1945 г. издается очередная книга «Туујылар» («Поэмы», состоящая из 6 поэм и пьесы «Темир-Санаа» по мотивам алтайских сказок). А его песни «Шоҥкор» («Сокол», 1942, первое издание), «Ай канатту шоҥкорым» («Сокол мой лунокрылый», 1984), «Аргымак» («Аргамак», 1942), «Кайран кӧӧркий» («Мой милый», 1942) сразу же стали любимыми песнями в годы войны и в настоящее время остаются в памяти народа. Затем в 1944 г. поэт издает сборник «Кожоҥдор ло тууjылар», куда включает уже ставшие популярными песни, которых в алтайской поэзии военных лет называют «символическими, эмблематическими».

Песни «Алтай баатырлар» («Алтайские богатыри», 1944), «Кызыл гвардия» («Красная гвардия», 1944) отличаются военно-патриотической интонацией и признаны как маршевые. О популярности песенного материала в творчестве Ч. Енчинова свидетельствует копия справки, выданная директором областного национального театра: «Его песни вошли в репертуар Ойротского Областного Национального Театра, для концертного и массового исполнения. Особенно популярными и массовыми на Алтае стали его песни «Аргымак», «Милая родная», «Красная гвардия», финальная песня о свободе из драмы «Темир-Санаа», песня колхозников и песня радости из драмы «Санаш» и другие». Все эти произведения рождались в обстановке споров и дискуссий, широкого читательского интереса.

Ч. Енчинов руководил областным литературным объединением. Его выступление на Всесоюзном совещании писателей в Москве (1944) с критикой в адрес П. Кучияка и неправильной позиции в отношении него А. Коптелова создало для Ч. Енчинова тяжелую обстановку в Ойрот-Туре. Взаимоотношения между писателями испортились. Ч. Енчинов, выпускник ЛГУ, историк, уже имеющий педагогический стаж преподавателя университета, рабфака, поэт и драматург, известный среди алтайских читателей, член Союза Писателей СССР, коммунист ставил вопрос о дальнейшем развитии алтайской литературы. Поднимался вопрос и о поддержке начинающих поэтов, чтобы более опытные коллеги не препятствовали в это непростое военное время молодым, испытывающим «серьезные затруднения при овладении новым для себя жизненным материалом». Как руководитель литературного объединения области, Ч. Енчинов предлагал «Дать полный простор появлению и развитию новых талантов, дать возможность более высокому развитию национальной по форме, социалистической по содержанию культуры алтайского народа». После такого выступления Ч. Енчинова, некоторые алтайские писатели поставили вопрос об исключении его из членов Союза Писателей СССР, из рядов КПСС. Обком партии не соглашается с такими требованиями, но все же в 1953 г. его исключают заочно.

Несмотря на политическое давление Ч. Енчинов продолжает держаться стойко, продолжает много трудиться и публиковаться, и 1944 г. для него становится самым плодотворным. В марте 1945 г. он заключает договор с областным национальным книжным издательством об издании поэмы-сказки о Сталине. Опубликовав только одну главу, писатель остался недоволен своим произведением. Он считал его содержание идейно слабым, поэтому не торопился отдавать в печать, тем более переводить на русский язык и печатать в журнале «Октябрь». За плодотворную литературную деятельность Ч. Енчинов награжден орденом «Знак Почета» (1947), а в 1948 г. получает премию Общероссийского театрального общества.

Писатель-драматург Ч. Енчинов в 1948 г. издает пьесу «Ай-Тана» (в четырех актах, переработанное второе издание). Затем в 1949 г. выходит сборник его стихов и поэм «Jеҥӱ» («Победа»), а в 1950 г. пьеса «Темир» и отдельные главы повести «Коммунизмниҥ отторы» («Огни коммунизма», рукопись сгорела во время обыска в квартире писателя в 1952 г.).

В эти же годы на страницах журнала «Сибирские огни» стали выходить такие критические статьи, как «Литература народов Сибири» А. Л. Коптелова (1947), «На неправильном пути» (Письмо о книгах Чот Енчинова) Б. Каирского и И. Кочеева (1948), «Фальсификация истории и культуры алтайского народа» А. Смородина (1949, №2) и др. К примеру, в одной из них отмечалось, что «К наиболее удачным произведениям Ч. Енчинова можно отнести пьесу «Ай-Тана и поэму «Мать». <…> Этими двумя произведениями, собственно и ограничивается число литературных работ, об идейных и художественных достоинствах которых можно было бы говорить». Жесткой критике подверглась и поэма «Кызыл jуучыл» («Красный воин»). Красноармеец, оказавшийся морозной зимой в плену у фашистов, прощается с жизнью, вспоминает родной Алтай, но решает не сдаваться и бороться до последнего вздоха. Он во время допроса убивает вражеского полковника, затем оружием врага уничтожает еще 13 фашистов и погибает смертью храбрых. Но, по мнению некоторых писателей-современников Ч. Енчинова: «В этой поэме перед читателем встает образ малодушного человека, дерущегося за спасение собственной шкуры». Причем, авторы статьи в качестве примера из всего контекста произведения выбрали только вступительную часть, где солдат в неволе думает о родине, о родных и близких, при этом, не раскрывая героического поступка плененного воина.

Здесь же они поддерживают А. Л. Коптелова и его критическую статью в адрес Ч. Енчинова по идейному содержанию пьесы «Эркин-Баатыр» (1944), написанную по мотивам алтайского героического эпоса: «…Загримировав современность под далекое прошлое, пользуясь приемами сказаний и аллегорий, написал паскудный пасквиль на советский народ и его вождей в их героической борьбе за честь, свободу и независимость социалистической родины в Великой Отечественной войне с гитлеровскими захватчиками». Причем, авторы статей слово «чӧрчӧк-ойын» переводят как «сказка-забава», тогда, как и в настоящее время, в современном алтайском языке в театре активно используется слово «ойын», или «кӧргӱзӱ ойын». «Пересказывать полностью содержание «забавы» невозможно – это оскорбило бы самые лучшие чувства советских людей». Мы полностью присоединяемся к мнению А. Коптелова». Авторы статьи обвиняли Ч. Енчинова в том, что «он остается на прежних позициях поэтических статутов фольклора, «оправдывая» это спецификой структуры алтайской речи, тем, что алтайский язык находится на такой стадии его развития, когда в стихосложении, якобы, применим только тонический (понимай – произвольный) размер. Этой вредной «теорийкой» Енчинов тянет назад алтайскую поэзию к ее архаическим истокам».

В другой статье «Фальсификация истории и культуры алтайского народа» А. Смородин на страницах журнала «Сибирские огни» подвергает Ч. Енчинова резкой критике и называет «буржуазным космополитом», «последователем реакционной школы Веселовского». Объектом такого же внимания становится книга «Алтайский фольклор и литература» Н. А. Баскакова (1948), где А. Смородин выражает свое возмущение относительно того, что Н. А. Баскаков, «Наряду с Н. Улагашевым и П. Кучияком он признает «крупным алтайским писателем раннего периода» буржуазного националиста М. Едокова, причем указывая на общность его творчества с религиозно-нравоучительными произведениями попа М. Чевалкова. Так, наряду с подлинными зачинателями молодой советской литературы на Алтае Н. Улагашевым, П. Кучияком, Н. Баскаков считает достойным представителем ее Ч. Енчинова, а его произведения «крупнейшими» явлениями алтайской драматургии. Между тем, алтайская общественность, справедливо осудила в творчестве Ч. Енчинова грубые идейные срывы, антихудожественность ряда его литературных опытов, отводящих этого, еще далеко незрелого, писателя от правильного пути советской литературы. Баскаков ни словом не обмолвившись об этом, зачисляет Ч. Енчинова в ряд «зачинателей» алтайской литературы, тем самым дезориентируя читателя».

Объективную оценку литературной деятельности писателя дает С. С. Суразаков. На страницах газеты «Звезда Алтая» (1950) выходит его статья «О творчестве Ч. Енчинова» где в корректной форме указываются достоинства и недостатки творчества писателя. С. С. Суразаков стремится быть объективным, беспристрастным, осмысливая и оценивая происходящее в литературной жизни области в первую очередь с позиции гуманизма, нравственных ценностей жизни.

С 1949 г. Ч. Енчинов работает старшим научным сотрудником научного объединения алтайского языка и литературы. В июне 1951 г. Ч. Енчинову (как имеющему опыт в этой работе) Исполком областного Совета депутатов трудящихся Горно-Алтайской автономной области поручает литературную обработку и редактирование героического эпоса «Маадай-Кара» А. Г. Калкина (2100 стихотворных строк) и заключает официальное соглашение, с указанием сроков сдачи работы 20 июля 1951 г.

В это же время на краевом совещании писателей Алтая Ч. Енчинова опять подвергают «резкой» критике: «Его поэма и пьеса пользуются успехом среди алтайцев. Однако Енчинов перестал работать. За последние годы, кроме одной главы повести и нескольких коротких стихотворений, им ничего не написано. <…> «Не организовал ни одного обсуждения произведений алтайских писателей, культивирует в объединении приятельские отношения. Енчинов не работает над собой. Во многих его последних произведениях имеются идейные ошибки». Писатель не соглашается с такой односторонней политической, «партийной» оценкой своей деятельности, не разочаровывается, а продолжает трудиться.

В марте 1951 г. Новосибирское издательство заключает с Ч. Енчиновым договор на издание его произведений на русском языке. 27 марта 1951 г. писатель отправляет в областное издательство г. Новосибирска рукописи поэмы «Встреча в Москве», иносказание «Огонь счастья», отрывок из поэмы «Пой, мой топшур», песен «Мой сокол», «Милый друг», «Песня о великом Сталине», «Алтай», «Весна красавица» и рассказа «Памятная встреча» (в архиве имеется опись с печатью от 27.03. 1951г.) и 6 августа 1951 г. Ч. Енчинов получает отказ издания сборника.

В 1950-е г г. со страниц журнала «Сибирские огни» (1954 г.) в статье «Молодая литература Горного Алтая» опять звучат обвинения «в искажении и извращении советской действительности» в пьесе «Эркин-Баатыр» (1944). В частности отмечалось, что Ч. Енчинов использует «старые фольклорные мотивы и образы (среди них и образ подземного бога Эрлика)». Как считал сам Ч. Енчинов, идейное содержание пьесы – борьба с шаманизмом, пережитками шаманизма, борьба против суеверия. Эту же мысль поддерживал и С.С. Суразаков: «Здесь нет фантастики, гиперболы, прошлая жизнь показана реалистически. <…>Тема драмы – классовая борьба бедняков. Такая борьба была исторически реальной. <…> После того, как Темир, заступаясь за народ, побеждает хана, всем, кто находился в рабстве, дает свободу».

Перечитывая и давая объективную оценку писательской деятельности Ч. Енчинова, отмечая все достоинства и недостатки его произведений, С.С. Суразаков справедливо писал, что обвинения в его адрес были несправедливыми: «Нужно признать, что раньше мы несправедливо критиковали его». Исследователь отмечал, что автор удачно использовал приемы алтайского стихосложения, мотивы героического эпоса, пословицы и поговорки, народную речь, а пьеса «Эркин-Баатыр», написанная в стихотворной форме, является первым опытом в алтайской драматургии.

Ч. Енчинову не удалось до конца выдержать политическое давление. В силу создавшейся ситуации он с семьей покидает пределы родной области: «Жил в эти годы одиноко, приезжая время от времени на родину в Горный Алтай, где так и не мог найти себе пристанища». В поисках душевного покоя и равновесия он поменял много мест, работая завучем, директором, учителем истории, русского языка и литературы в разных школах. Жил и работал в г. Абакане (Хакасия), затем долгое время проживает в Каракалпакской АССР, Киргизской ССР, Казахской ССР. Ч. Енчинов долго не задерживается и уезжает из Чимбая, чтобы не мешать семье, но все равно «за последние десять лет» не может найти «тихой, спокойной обстановки».

Поэт писал: «Я имел мечту успокоиться, полечить свои нервы, хорошо подготовиться, поработать творчески и к лету – уехать на Родину». Но его планам помешало то, что дочь Галя 14 января 1964 г. родила внучку Ирину. Ч. Енчинов не может оставить без поддержки старшую дочь и принимает самое активное участие в ее жизни. С женой Александрой Игнатовной писатель прожил около 20 лет, имеет двоих детей (дочери Галя и Наташа). Но политические преследования писателя отразились и в личной жизни – семья распалась, хотя материально и морально всегда поддерживали друг друга: «Эх, Саша, Саша!.. Я думаю, у тебя кроме обиды на меня, ничего не осталось. Мое положение, мое состояние ты никак не хочешь понимать. Зачем ты величаешь меня?!.. Ты, как Николай Иванович, боишься испачкаться, боишься иметь дело с таким плохим человеком, как я. Всячески подчеркиваешь свое партийное положение…».

Для Ч. Енчинова супруга Александра Игнатовна всегда оставалась «такой же хорошей, скромной», какой она была в далеком прошлом: «Я всегда вспоминаю ту Сашу, которая со мной в полушубке бегала по кинокартинам, которая собирала и хранила все мои телеграммы и письма, которая босая, приехав в Бийск, увозила меня домой. А эту Сашу, которой я сейчас пишу письмо – я боюсь, я её не узнаю. Боже мой! Как люди изменяются… Только я, только я, гонимый судьбой, остаюсь таким, каким был».

За годы вынужденных скитаний на чужбине, Ч. Енчинов физически ослаб, как пишет сам писатель, «Совсем слепну – говорят это результат тяжелых нервных потрясений», но он полон решимости продолжать писательскую деятельность: «очень хочется сделать хотя бы одну десятую часть того, что я мог бы сделать в жизни».

В алтайском литературоведении имя писателя вновь появляется спустя почти четверть века: «Произведения Ч. И. Енчинова, при жизни вычеркнутого из литературной и общественной жизни, исключенного из членов СП СССР, появляются лишь спустя семнадцать лет, с публикации новой пьесы «Шулмус»». Трагедия «Шулмус» (в пяти действиях) о событиях XVIII в., задуманная автором еще в военные годы, увидела свет только в 1965 г. Первое название произведения «Каракыс» («Черная девушка»). Сам Ч. Енчинов говорил об этом так: «…Это первая ойротская трагедия, сюжет которой взят из жизни 18 века. К работе будут привлечены и другие произведения, в частности, народное творчество, такого народного сказителя как Тодошева Ядагая». Литературовед Н.М. Киндикова справедливо отмечает, что «…почти во всех его лирических, прозаических, драматических произведениях, написанных на сочном родном и русском языках, присутствуют тема войны и образ фронтовика, будь это стихотворение или поэма, рассказ или повесть писателя».

Мотивы скитаний, ностальгии, сиротства, переживания разлученного с родиной героя звучат в произведении «Сказание о крылатом аргымаке» (2014). Скитаясь по Средней Азии, писатель поддерживал свой дух воспоминаниями о родине, о ее природе, никогда не терял надежду о встрече с ней, хотя иногда, как видно из писем, пессимистические настроения терзали его. Прекрасное владение родным и русским языками позволяли Ч. Енчинову общаться и выражать свои сокровенные мысли одновременно на двух языках, как носителю двух систем общения. Ч. Енчинов за пределами своей родины стал писать и публиковаться на русском языке, и это требовало немалых усилий, так как писатель оказался в другой языковой среде. В этот период он пытается создавать произведения, построенные на материале жизни других народов, рядом с которыми он прожил до конца своей жизни.

Творчество Ч. К. Енчинова с хронологической точки зрения можно условно выделить на следующие периоды: 1930-е годы – политическое и эстетическое самоопределение, время становления и учебы; 1940-е годы – формирование художественного мира писателя, создание значительных произведений, время жесточайшей критики его литературной деятельности; 1950-е годы и до конца жизни – разлука с малой родиной, осмысление актуальных исторических событий и их влияния на литературно-культурную деятельность Горного Алтая. Все это требует рассмотрения публицистических, литературно-критических, художественных текстов не изолированно, а как единое метатекстовое пространство в широком контексте всего творчества писателя, выходя за рамки определенного периода. Ч. Енчинов не был склонен к исповедальности, он всегда имел чувство меры, и в основном подчеркивал свою общественно-политическую позицию. Писатель прожил всю жизнь без иллюзий, старался быть честным и мужественным до конца.

Время все расставило на свои места, и сегодня мы понимаем, что те вопросы, которые поднимал в свое время писатель, были обоснованными. И это было вполне оправдано в тот исторический период, в котором жил и творил Чот (Константин) Енчинов.

Умер писатель в возрасте 73-х лет 10 мая 1987 г. в с. Кызыл-Агаш Талды-Курганской области Казахской ССР, где проживал с 1975 г. Личный архив писателя вывезен и хранится в архиве научно-исследовательского института алтаистики им. С. С. Суразакова.

Мы благодарим Понамареву Веру Владимировну, внучку Ч. Енчинова, которая в настоящее время проживает в г. Краснодаре. Вера Владимировна интересуется своей родословной, ищет и собирает информацию о своих предках. Она в Интернете познакомилась со статьей Н. М. Киндиковой о писателях военных лет, нашла ее электронный адрес, затем познакомилась с автором этой статьи. Благодаря активному участию Веры Владимировны в переговорах со старшей сестрой Ириной о передаче архива дедушки, мы смогли получить архив (заметим, что обе внучки поэта профессиональные психологи).

Супруга писателя Енчинова Александра Игнатовна (1924-1997) родилась в с. Ильинка Шебалинского района. Дочь Галина (1944-2013) вышла замуж за музыканта и композитора Дерюгина Владимира Павловича (1941-1995). Галина Константиновна прожила всю жизнь в г. Бишкек, родила и воспитала 8 детей: Ирина, Ольга, Алена, Наталья, Вера, Катерина, Анастасия, Вячеслав. В настоящее время у писателя есть 14 правнуков и правнучек. Младшая дочь Наталья Константиновна Енчинова (1946-2017) прожила в Бийске.

У. Текенова, кандидат филологических наук

 

ТОП

Конституция Российской Федерации

Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года Конституция Российской Федерации с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 1 июля 2020 года

Олег Хорохордин. Алтай Республиканыҥ бажында — бир јыл

       Олег Хорохордин Алтай Республиканы туй ла бир јылдыҥ туркунына башкарып јат. Бу кыска ӧйгӧ тергееде ондор тоолу школдор, балдардыҥ садиктери, фельдшерско-акушерский пункттар, јолдор ло кӱрлер чыныкталып тудулган. Башчы келер ӧйгӧ оноҥ до кӧп иштер темдектеп алган.

«Эҥ баштапкы болуп Гуркин артар…»

«Jаҥы jурукчылар чыгар, оны (кеендик-санатты) европей кемине кӧдӱрер, jе бу jолдо эҥ баштапкы болуп Г. И. Гуркин артар…»—деп, 1907 jылда Григорий Ивановичтиҥ Томск калада ӧткӧн таҥынаҥ баштапкы кӧрӱзи керегинде  Петербургтыҥ критиги М. Далькевич бичиген. Оноҥ бери  чактаҥ ажыра ӧй ӧтти.