Настройки отображения

Размер шрифта:
Цвета сайта:
Ностройка изображения
Ностройка изображения

Настройки

Алтайдын Чолмоны

Долгая дорога домой

25.03.2022

Посвящаю светлой памяти брата Танытпаса, одного из организаторов игры «Кок-Бору» в Республике Алтай – человека, посвятившего свою жизнь процветанию конного дела в Российской Федерации.

Северный Казахстан.
Бескрайняя степь
«Э-э, чалта, такого глупого жеребца, как у теленгита, нет, наверное, во всём свете. Который день на одном и том же месте кружит свой табун. Теперь уж скоро… Я уже договорился на базаре», – поглаживая свое круглое брюхо, Кочкорбай то ли жене говорил, то ли с ухмылкой на лице с самим собой разговаривал.
Время покажет, кто глупее, Кочкорбай…
Сколько лет ты и твои работнички глаз не сводят с табуна. Ты денно и нощно своими жадными глазами сверлишь мой табун.
Прошлой весной в твоих железных цепях я видел проход. Но дорога домой предстоит дальняя, реки большие, к тому же жеребята были еще не окрепшие.
Я ждал знака с небес, и Кёк Тенгри предоставило мне этот знак. Скоро ты не найдешь и следа табуна, не услышишь цокота копыт жеребят.
Мечин укажет нам дорогу домой. Вот тогда ты поймёшь, Кочкорбай, кто из нас глупый: я – свободолюбивый жеребец Ак-Таман, или ты. Время покажет…
С появлением в небе созвездия Мечин Атанбек всегда сгонял свой табун к истощенным солонцовым пастбищам.
И тогда суровую зиму табун переживал без потерь. Ак-Таман этого не забыл, он помнил всё. Возглавляющая табун буланая кобыла нынче не жеребая. Бедняга, наверное, давно уже предчувствовала дорогу домой.
Домой, домой… К святым вершинам Ак-Алаха, Ак-Туру, Ирбис-Туу туда, где остроконечные вершины величавых гор воткнулись в облака.
Где в древних корумниках спят вечным сном алыпы-богатыри, где из серебряных ручьев вечно слышится песня янгар…
Буран, начавшийся с раннего утра, всё ещё не переставал. Он наоборот набирал силу. Казалось, вот-вот поднимет войлочную юрту и унесёт её вдаль. Все в юрте давно уже спали.
Только жена Кочкорбая Асель не спала. Она сквозь бурю слышала, как Ак-Таман подошёл к коновязи и стоял там. Наверное, прощался с тётушкой Асель…
Когда-то её, молоденькую Асель против её воли Кочкорбай украл. Тем самым оторвал беднягу от родителей, от родных мест, от любимого парня.
Слёзы потекли по щекам уже немолодой женщины, матери, хранительницы очага.
Это были слёзы обиды за украденное счастье, за сломанную судьбу и потерянное детство, за растоптанную любовь.
Ак-Таман так же, как и Асель, насильно удерживаемая здесь, не подчинился самолюбивому Кочкорбаю. И вот он уводит своих кобылиц и жеребят в родные края – это и есть любовь земная и небесная. Нет, нет, есть они всё-таки – и справедливость и любовь. Только надо протянуть руки или сделать шаг и вот она – бери, радуйся!
Женщина сквозь слёзы шептала и обращалась к Кёк-Тенгри, чтобы она предоставила табуну Ак-Таман низких перевалов и неглубоких переправ. «Ак-Таман, ты дойдёшь, ты должен дойти до своих гор шептала она сквозь слёзы…

Горный Алтай.
Теректинский хребет
Табуны уже давно спустились с альпийских лугов в низовья, поближе к зимним пастбищам. Адайын вторые сутки объезжал летние пастбища. Как бы не остался молодняк, не заблудился в глухой тайге. А то вот-вот закроются перевалы снежным пленом. А для них это конец. Во время объезда бывалому табунщику не давали покоя следы на нижнем перевале. Откуда там табун? Чей табун?
Следы молодняка и взрослого табуна отчетливо видны на только что выпавшем снегу. Они были целенаправленные, тяжелые. Если судить по следам, табун идёт кучно в одном направлении, но без погонщика, свободно. Но с наступлением сумерек в бесснежном логу Адайын потерял след.
Старец долго сидел на траве. Холодный и пронзительный ветер трепал его седые волосы. А он так глубоко погрузился в думы, что не замечал ни холода, ни ветра, леденящего душу. О чем он думал? Может быть, вспоминал огненные дороги Великой Отечественной? Потерю близких друзей? Как они в такую же стужу заблудились в Белорусских лесах и не могли найти дорогу к своим. И этот табун тоже, наверное, плутает. Не может найти ту единственную дорогу. Горы, горы, скольких вы сберегли, скольких вскормили, а кого-то и не сберегли…
Что в ваших думах? Что же вы, свидетели веков, стоите и смотрите на меня молчаливо? Так когда-то писал великий художник.
Что бы ни было, надо доехать до верхнего стойбища. Табун в любом случае не пройдет мимо нее. Верхнее стойбище – перекресток всех дорог. Адайын, обрадованный своим правильным решением, лихо сел на коня и поторопился к верхнему перевалу. Он с малых лет в тайге. Здесь ему знакома каждая тропинка, каждый ручеек, даже кустик… Когда-то здесь его отец пас свой табун, а до этого дед. Это его тайга, его жизнь и законы не чужды Адайыну. Законов тайги не найдешь ни в одной книге. Их не прочтёшь где-то. Они передаются из уст в уста самими обитателями тайги – пастухами, табунщиками, охотниками. Так было на протяжении веков. Законы тайги суровы. Тайга не любит ни воров, ни тех, кто распускает сплетни. Не терпит слабых духом, а также скользких, как рыба. Тайга через свое сито пропускает каждого, словно водопад, перемалывающий камушки.
Поэтому, живя в тайге или будучи его гостем, следует соблюдать и уважать сложившиеся веками традиции и неписаные законы тех мест, куда ты прибыл.
Когда-то до низовья дошел слух, что в тайге некий табунщик содержит снежного барса. И этот некий табунщик никто иной, как Адайын. А шкура ирбиса – это целое состояние. Вот и понаехало в стойбище Адайына высокое начальство во главе с начальником аймачной милиции. Вооруженное до зубов начальство наглым, высоким гонором начало разговор со стариком. Где да как ирбиса поймал и где он теперь? Давай показывай.
В ответ Адайын сначала вошедшим в избу бросил презренную ухмылку, а следом не то ответил, не то сам спросил: «Ну что, глупцы по тридцать седьмому году соскучились или как? А хозяин тайги, ирбис, ни у вас, ни у меня не будет спрашивать, где ему быть» – сказал так, будто отрезал.
А было это всё так.
Молодой и неопытный в охоте ирбис хотел поймать козерога. Но по своей глупости вместо добычи сам угодил в расщелины скалы. Да так, что ему самому не выбраться. Собака второй день лаяла и скулила в сторону скал, смиренно стоящих неподалеку от стойбища. Адайын и с биноклем, и без него всё рассматривал скалы. Но так ничего и не разглядев издалека, решил идти к скалам. С собой он взял аркан, а на ноги поверх сапог надел специальные подковы для ходьбы по скалам. Собака бежала следом.
Лишь к полудню, поднявшийся на скалы, Адайын увидел ирбиса, застрявшего в расщелине скалы. С помощью аркана табунщик с большим трудом освободил пленника с каменного капкана.
Спасенный ирбис, немного отойдя от своих спасителей, лёг, положив голову на передние лапы. В этот момент то ли благословляя, то ли просто так Адайын изрёк:
Пусть имя твое будет Ак-Тырмак (Белая Ноготь), свободно живи на Алтае, и чтобы род твой не прерывался на века!
Вчерашняя охота была удачной. Ирбис долго выбирал в жертву молодого козерога. И когда маленькие ирбизята, наевшись нежного, сочного мяса, стали играть друг с другом, самка остатки туши козерога отнесла подальше от норы на съедение другим обитателям тайги. А сама, усевшись на край скалы, наблюдала, что происходит внизу в долине. Это занятие была привычкой ирбиса.
А внизу стояла избушка табунщика, из трубы которой выходил лёгкий синий дымок и растворялся в небе. Недалеко от домика бегала собачонка старика и свободно паслась лошадь. Всё это было привычно, одинаково и близко для ирбиса.
Но что-то беспокоило хищницу. Будто она почуяла смердящий запах. Задремавшая под теплыми лучами солнца самка ирбиса отчётливо услышала лай собаки. Открыв глаза, она поняла, что её беспокоило. Внизу возле опушки леса стояли волки. И собаке дорога к дому была закрыта. Сколько не лай, хозяин через бугорок не услышит её голосок. Остается единственная дорога – верх, к скалам, но эту спасительную тропу может перерезать один из волков.
Ирбис не могла спокойно сидеть и лапами барабанила камень, где сидела, металась на пятачок скалы. И вот, как будто поняв мысли ирбиса, собака рванула в сторону скал.
Кто кого опередит?
И Ак-Тырмак, хорошо оттолкнувшись со скалы, камнем полетела вниз. Её лапы едва коснулись о каменные выступы и снова толчок, летела вниз грациозно и красиво.
Через мгновение, ирбис словно беркут, приземлилась между собакой и волком. От удара передних лап ирбиса волк отлетел в сторону, как снежный ком. Одного лишь взгляда ирбиса хватило остальным волкам, что они, позорно поджав хвосты, стали убегать.
Адайын, обогнув небольшую сопку, вышел к Кыдатской тропе. И вот они, на мелко припорошенной снегом земле потерянные следы.
С ускорением забилось маленькое сердце старого табунщика. Верхняя стоянка – развилка всех дорог. Со вчерашнего дня его глаза не зря слезились, а это к какой-то встрече…
Адайын издалека заметил в пригоне небольшой табун. А молодых ребят узнавал по лошадям, кто они и откуда. Пока разговаривал с ребятами, лошадь, отпущенная пастись, ушла к пригону с табуном. Молодые ребята, с кем встретился Адайын, были близко знакомы друг с другом, хотя жили они в разных селениях. В ходе беседы со старцем, ребята ему сообщили, что встретили незнакомый табун, а это им на руку…
Недослушав ребят, Адайын, прихрамывая ковылял к загону с табуном. Лошадь Адайына через низкие перила загона обнюхивала рослого гнедого жеребца. «Мой конь просто так к чужому табуну не подойдет» – ёкнуло сердце бывалого табунщика:
– Погодите, погодите, дети. Взрослый табун неспроста здесь. Это, наверное, кеткин – табун, идущий домой. А отрезать дорогу такому табуну – это на себя и на род свой накликать беду. Нельзя этого делать. Это большой грех. «Кеткин будь он диким животным или домашним, это – дитё бога – говорили старики, – и дорогу ему перерезать нельзя… Арай, арай, токто…»
– Так это Ак-Таман, Атамбековский жеребец! – закричал Адайын.
Гнедой жеребец, повернув голову в сторону Адайына еле слышно издал голос.
– О, Кёк-Тенери! О, Ульгень! Не верю глазам своим! Кеткин – дитё бога!
Когда старый табунщик подошёл к Ак-Таману, глаза жеребца были полные слёз, и они падали на сырую землю.
– Миленький мой! Я сам, я сам теперь доведу тебя до родных мест – с такими словами Адайын, обняв Ак-Тамана, заплакал навзрыд. – Ты – аргымак, настоящий аргымак! Не из былины и сказки, аргымак мой миленький…
Когда-то крепкий, как утёс, бесстрашный и сильный, как снежный барс Адайын теперь показался беззащитным и слабым. От этого молодым стало не по себе. Даже стыдно. Они стояли, молча опустив головы. Адайын всё шептал, целовал и плакал, обняв Ак-Таман. Полудикий жеребец стоял смиренно, как старая кляча.
Когда терял своих родных и близких, Адайын не плакал, а тут, видимо, не выдержало сердечко старика.
Немного успокоившись, Адайын начал свой рассказ:
– Там за перевалом, в долине Аркыта живёт мой друг. Он — по национальности казах. Мы с ним знакомы ещё с фронта. С одного котелка кашу ели. Во время сна одну шинель на двоих под себя клали, а другой укрывались. Так и дошли до Берлина…
Парни и без этого знали их дружбу и родство. Но старика не стали перебивать, стояли и молча слушали. Сын Адайына женат на средней дочери Атанбека, а живут они далеко в городе. На старости лет Атанбек по зову предков уезжал на историческую родину. Ни жена Атанбека, ни тётушка Айкюне, ни Адайын не смогли уговорить его. Фронтовой товарищ табунщика стоял на своём. Всё своё богатство, в том числе и табун, погрузил на «Камазы». Уезжая, даже не оглянулся назад. «Что он делает? Что он делает? Кто же ждёт нас в голой степи?» – шептала бедная Айкюне.
Одно деревце легко раскачать…
Так и Атанбек с Айкюне оказались вдали от знакомых им людей. Чужая сторона – она и есть чужая.
Историческая родина им оказалась чуждой.
Их здесь с распростертыми объятиями никто не встречал. Все смотрели на приезжих косо, даже свысока. Конечно, были оскорбления и унижения. Табун Атанбека то ли отобрали, то ли украли – не знал никто. Когда возвращался обратно, Атанбек об этом ни слова не промолвил. Разве он раньше таким был? Бывало он один переходил линию фронта и возвращался с плененным фашистом. И Айкюне была не из простых. Она с помощью куманака предсказывала будущее. Но в основном лечила маленьких детей от всяких болячек.
В тот год, когда они вернулись на Алтай, Айкюне заболела и слегла в постель. Все думали, что это ненадолго, пройдёт совсем немного времени и тётушка Айкюне поправится.
Как-то позвав к себе Атанбека, она сказала:
– Скоро я покину этот покрытый белыми цветами Алтай. Ты голову не теряй и детей не позорь. Держи себя в руках. Как говорят алтайцы, «в груди у настоящего мужика и лошадь вместе с седлом сгниёт, и никто не заметит». А по Ак-Таману слёзы не лей. Скоро он приведёт свой табун и будет искать меня. Ты меня здесь не оставляй. На летнем стойбище, где Ак-Таман пасётся… на маленьком бугорочке, хорошо, миленький…
С улыбкой на лице нежный голосок Айкюне прервался…
Проводить тётушку Айкюне в последний путь пришли не только односельчане. Но и собрались знакомые покойной из соседних аймаков.
Она была человеком жизнерадостным, с открытой душой и с чистыми мыслями. И хотя горечь утраты невосполнима, люди, пришедшие на похороны, тихо разговаривали о чём-то весёлом, вспоминали об уходящей в мир иной только хорошее. Это, наверное, дань уважения к усопшей. Чтобы она так же, как жила на этом свете, спокойно ушла к своим предкам.
По заснеженной дороге к перевалу Аркыта поднимался всадник, а за ним цепочкой тянулся небольшой табун. Издалека казалось, что маленький табун с погонщиком уходит в Кёк-Тенгри.
Ещё чуть-чуть, Ак-Таман…
Ай-Кюне, Ай-Кюне, милая, сказанное тобою, сбылось, Ак-Таман вернулся…
С тех пор много воды утекло. Главных героев рассказа нет уже давным-давно. Лишь их голоса и песни разносит ветер по древним корумникам и белоснежным вершинам величавых гор. Иногда ниоткуда появляется таинственный табунок с незнакомым погонщиком и так же таинственно исчезает в никуда. И говорят, что в том самом табунке есть жеребёнок со звонким колокольчиком. «Дзинь-дзинь», – звенит колокольчик, «Цок-цок», – стучат копыта.

Александр Урбанов

ТОП

Положение о конкурсе рисунков «Јакшыга экелген бир учурал» («Случай, сподвигнувший к совершению доброго поступка»)

  УТВЕРЖДАЮ Приказом главного редактора АУ РА «Редакция газеты «Алтайдын Чолмоны» от 04.02.2022 № 6/1 __________ Триянова С.В.      Положение о конкурсе рисунков «Јакшыга экелген бир учурал» («Случай, сподвигнувший к совершению доброго поступка»), посвященном 100-летию национальной газеты «Алтайдын Чолмоны»   Общие положения Положение определяет условия, основы организации и проведения творческого конкурса, посвященного 100-летию республиканской

Положение о литературном конкурсе «КУУЛГАЗЫН КААЛГА» («Волшебные ворота»)

УТВЕРЖДАЮ Приказом главного редактора АУ РА «Редакция газеты «Алтайдын Чолмоны» от 04.02.2022 № 6/1 __________ Триянова С.В.        ПОЛОЖЕНИЕ о литературном конкурсе юных писателей—авторов сказок, посвященный 100-летию национальной газеты «Алтайдын Чолмоны», «КУУЛГАЗЫН КААЛГА» («Волшебные ворота»).   Организатор: АУ РА «Редакция газеты «Алтайдын Чолмоны».   Общие положения Положение определяет условия, основы организации и проведения

Положение о конкурсе молодых журналистов «МӦҤӰН КАЛАМ» («Серебряное перо»)

  УТВЕРЖДАЮ Приказом главного редактора АУ РА «Редакция газеты «Алтайдын Чолмоны» от 24.01.2022 № 6/1 __________ Триянова С.В.       Положение о конкурсе молодых журналистов, посвященном 100-летию национальной газеты «Алтайдын Чолмоны», «МӦҤӰН КАЛАМ» («Серебряное перо»)     Общие положения Положение определяет условия, основы организации и проведения творческого конкурса, посвященного 100-летию республиканской массовой газеты «Алтайдын Чолмоны». Настоящее Положение